Arahau - asa19_2

Продолжение (начало:
asa19
asa19_1 И. Ясинский, "Вампачка"

Сборник славы кубанцев. Екатеринодар, 1916. Т. 1.
Выхид козака на вийну
Благослови мене, батьку,
И ти, ридна мати,
За людей мини хрищеных
Защитою стати.
А теперь прощай, мий батько,
Прощай, стара мати!
Прощай, ясинко, ну чого ти
Почала ридати?
Перестань бо, успокойся!
Ну лишь поцилую...
Зоставайсь, бувай здорова,
А я помандрую;
Помандрую ни до шинку, -
На криваве поле,
И там з ворогом побьюся
За хрищеных волю.
Не ридай бо, перестань бо!
Не на вик покину,
Не забаром повернуся,
Коли не загину.
Прощавайте, мои мили,
Дити-анголята!
Як помру я, виростайте
З ненькою без тата.
Виростайте, будьте храбри,
Вас благословляю
И за вашу щиру долю
Господа благаю...
Так усякий з нас прощався,
Як виходив з дому,
Шоб не дати поглумитись
Ворогу лихому
Над Россиею святою
И хрищеным людом.
Краще ми за ридних долю
Горювати будем...
В день четвертый лютня
В Катеринодари
Були хлопци, був и я
На Новим базари,
Вси станишники гуртом
В магазин ходили,
Чого в кого не було,
То все покупили.
А у сьемый день як раз,
Вже як вечерило,
Гучно музика ривла,
Аж серденько млило.
Не висилля то було,
Де музыка грала:
Через город козаки
З паном прямували,
Попереду мов орел,
Аж по над хмарками
Красувався охвицер
Перед козаками;
Чернобровий, молодий,
З личиньком дивочим,
Хто ж такого покохать
З паночок не схоче!
Хиба може де яка
В свити короливна,
То йта тилько при людях
Скаже «я не ривна»...
О такий то охвицер,
Прапорщик Черкашин,
Вин, здаеться, за квитки,
Трохи чи не кращий,
И нащо воно, скажить,
Творить Бог во вики,
Що то родяця на свит
Гарни чоловики?..
Щоб кохали их жинки!
Бач, на вищо, люди.
Без кохання бо й людей
На свити не буде,
А на щож воно на свити
Та краса жиноча:
Биле личко, чорни брови,
Ясни, кари очи?
Догадайтесь сами ви,
Та краса на що червоние,
Що як глянете на ней,
То аж серце млие.
А я тилько роскажу вам,
Що трава и квити
Цвитут любо, зелениють
Из весни, а литом
Ти й квити, та й ти
Вже краси ни мають,
А зимою ти й квити
Зовсим пропадають;
Нащо ж тии люды зли
Та зривают квити
В тую пору, як ти квити
Зацвитут на свити?
Нащо ж тая доля злая
Забирала з свита
Людьску молодисть в ту пору,
Коли треба жити?
Я не знаю, Бог те знае,
Нащо та пригода
Творе з нами що захоче
В молодии годи.
Хто ж те знае, хто вгадае,
Де кому що буде?
Хто соби добуде долю,
Хто й соби загубе?
Алеж вовка як боятись,
У лис не ходити,
Теж и смерти як боятись,
То не треба йжити.
От и цей, панок казачий,
На криваве дило
Иде з хлопцями своими,
А так любо йсмило
Выглядае, так ниначе
Вин йшов до клубу,
Або з кралею пид руку
Прямував до шлюбу.
Станция Катеринодара,
На шляху вагони.
Политять орлы Кубани,
Нихто не догоне.
На плотхворми вийскова
Музика им грае,
А козаченьки зийшлися,
Писеньку спивают.
Де котри, а други
Танец кроковьяку
Танцювали любо,
Инший так варнякав,
Що попало, аби б тилько,
Щоб не сумовати,
Щоб вид себе видигнати
Ту журбу прокляту.
А один якийсь, не знаю,
З биса смихотворец
Як завив було спивати,
Як потяг у гору,
Так неначе, боронь Боже,
Вин зовсим гундосий,
Аж за боки вси берутця,
Мини чудно йдоси.
Вси смиялись, так неначе
Йдуть вони не битись
З ворогами, а гуляти,
Мед, горилку пити.
Ось прийшов казачий батько,
Атаман оддила,
Биля хлопцив вин проходив,
Рич сказав до дила:
«Идить, хлопци, не бариться,
Тай назад верниться,
А за виру за Россию
Мов ти льви дериться!
Покажить йдить ви, дити,
Ворогу лихому,
Що козаченькив на свити
Не злякать никому;
Покажить ви миру, хлопци,
Шо ще е на свити
Кровь гаряча ваших предкив,
Запорожски дити».
- Добре, батьку! - взи озвались.
- Будемо стараться!
- Вирю, хлопци, час вам добрий,
Прощавайте, братци!
Знову хлопци принялися
Всяк за свое дило:
Танцювали, гарцювали,
Аж земля гудила,
Прийнялися знов за спиви
Та за витрибеньки,
Таких мабуть породила
Козаков цих ненька,
Що байдуже им до того,
Що якесь там лихо,
Дожидае их - спивають,
Бо не вмиють тихо,
Тилько любки молодици,
Котри провожали,
Тилько йзнали, що хустками
Слизоньки втирали.
А наипаче як пидходив
Час уже девьятий,
Час разлуки з милим другом
Ворог их проклятый,
Що готовився видняти
Йихних чоловикив;
Дай то Боже, що б вернулись
А бува навики...
Що тоди зимною буде?
Хто мини поможе
Годувать маленьких диток?
Так и льються слезы
Из очицив молодычок
На биленьке личко,
Мов из хмари дощь у квитню
На свижу травичку.
Ось прийшов и злодияка,
Час таки девьятий.
Запрягся в виз козачий
Кинь лихий завзятий.
Як запригся кинь, гукнули
Козакам - сидайте!
Загримили в цю хвилину
Голоси - прощайте!
Закипило в людях серце,
Полилися сльези,
Раздалися поцилунки,
Инша вже голосе,
Инша крику наробила,
Вже не своим гласом.
А там диточки впьялися,
Тягнутся за татом.
Дити наши малесеньки,
Дити наши квити,
Бодай-було б не родитись
Никому на свити,
Як оттак то дуже тяжко
3 вами разлучатись;
Зоставлять вас горювати
Та ще в бидни хати.
Тут другому довилося
Вид ридни своей
Вириватись та тикати,
Мов чужий вид ней.
Попрощались, посидали,
Хури заскрипили,
И казаченьки Кубанци
Хутко политили,
А в литивших гучно, гучно
Людям роздавалось:
«Прощавайте, прощавайте!»
Тим що зоставались...
Прощавай Кубаньска область,
Ридна Украина!
Будь здорова Кубань ричка,
Ми тебе покинем!
Прощавайте батько, ненька,
И вси молодици!
И дивчата чорноброви!
Любки билолици!
И ви хлопци, и ви дити,
И вси добри люди,
Прощавайте! назад може
Не вси ми пребудем.
Прощавайте! Зоставайтесь,
Виростайте дити!
Хай Господь вас милосердний
Сохранить на свити.
Дай вам Боже довго в свити
И счастливо жити.
А ми пидем до кордону
Вам спокий хранити.
Зоставайтесь, ми пойдем
На другу Краину;
Там десь терплять наши браття
Прелиху годину.
Й ми пойдем им поможем
Перетерпить лихо
За Россию, щоб жилося
Всим Российцям тихо.
Прощавайте! Ми пойдем,
Вас же тут покинем.
Не ридайте, ми приидем,
Як що не загинем,
А загинем, то тоди вже,
Дорогии люде,
На тим свити коло раю
Зустричатись будем.
Якив Бабенко

Провожания
Чого сонечко сокрылось
И чого не грае?
Чого маты зажурылась? –
Сына провожав.
Провожав у дорогу,
Сама, бидна, плаче.
Чуе серденько трывогу,
Хочь биды й не баче!..
Провожа його - де люти
Грохотят гарматы,
Де вси жалости забути,
Де нимецки каты...
Туда його выряжае,
Де вийна кривава...
Там же його пиджыдае
Люта смерть, хочь слава...
«Не плачь, мамо, не журыся:
Я жывый вернуся!..
Попереду-ж з ворогамы
Лыцарем побьюся!..
Ты ж, матусю, будь покийна
И забудь трывогу,
Лучше кажный день молыся
Ты за мене Богу!»
Попрощавсь козак удалый,
На кони помчався...
Одын витер безприютный
Вслид за ным погнався...
Стоить мате, стоить ненька,
Уел ид поглядае,
Рукавом из глаз старенькых
Слезы вытырае.
Теперь хмары ходят в неби,
Чи буде ж годына?..
Чи дождеться бидна мате
Назад свого сына.
И.Г. Чередниченко.

У садочку
I
Мисяц выйшов из-за хмароньки,
На ничь поглядае.
А ничь тыха, як та хмара,
Землю обнимае.
Обняла вона, старенька,
Мырным сном станычку.
Блидный мисяц освичуе
И садок и ричку.
Мисяц блидный, вже старенькый
Все на свити знае.
И за каждую былынку
Старый заглядае.
Знать такый-то вин вродывся,
Хоче все вин знаты.
И заглянув старесенькый
В садок бил я хаты.
И заглянув мисяченько
Тай залюбовався:
Козак бравый, молоденькый
З дивкою прощався.
«Ой не плачь же, не вбивайся,
Рыбонько Маруся!
Я ж пиду та повоюю,
До тебе ж вернуся.
Нам тоди, моя голубко,
Свит впьять стане раем...
Як в станыцю я вернуся
Свадьбоньку згуляем!..
А ты ж, моя дивчинонько,
Ягидко степова,
Не заплакуй карых очей
Та бувай здорова».
Плаче дивка чернобрыва,
Лыченько палае...
Козак бравый, молоденькый
Ии пригортае.
И цилуе, и мылуе
Вин свою дивчину...
Нехай серденько пограе
В останню годыну!..
Дивчинонька вродлывая
Рученькы сжымае,
Молодому козакови
В вичи заглядае...
«Мий ты сокил молоденькый,
Чи ты ж мене любышь?
Може свою Марусыну
Ты поели забудышь?..»
«Прысягаюсь, моя мыла,
Пока жывый буду,
Шо я свою Марусыну Зроду не забуду!..»
II
Умчавсь козак в край далекый,
З нимцями воюе.
А в станици Марусына
Видная горюе.
Вона ж свого козаченька
З вийны дожыдае,
А вид його, молодого,
Висточкы немае.
Одна вона, сыротына,
Серед темных ночок,
Одынока, несчастлыва,
Выходе в садочек.
И там дивка молодая
(Одын Бог це баче)
Сыдыть сумна, невесела,
Зитхае та плаче.
Звыла кари очинята
В небо зазырае;
А там мисяц старесенькый
Тыхо выплывае.
Друга пора дивчыноньки
Отоди згадалась.
Ота пора, як дивчына
З козаком прощалась...
Отут воны вдвох сыдилы...
Отут вин прощався...
Цей же самый мисяц блидный
Ными любовався...
Ту годыну, ту хвылыну
Дивчына згадала...
Чорнобрыва Марусына
Впала, зарыдала...
«Боже правый, Боже мылый,
Я тебе прохаю:
Верны ж мини козаченька
З далекого краю!..»
Мисяц блидный, старесенькый
Вже не любовався;
Вин за хмароньку сумную
Тыхо заховався...
И. Г. Чередниченко

Пластуньска розмова
Тэчэ ричка ны вылычка,
Шумыть будьто злытця;
Ой, як тяжко на серцэви
И щось нэ высылытця.
Тай вид чого высылытысь
Чого будэ гарно?
Браты бьют там гололобых,
Мыж сыдымо марно.
Ось давайтэ попрохаем
Батька Кошевого;
Щоб довив вин нашу прозьбу,
Аж до Сичевого.
А Сичевый хай попроха
Вылыкого Князя: (вид насъ щыро...)
Й перэкаже, що быз дила
Нам сыдить ны мыло.
Колы ворогив богато,
Трэба-ж их стрыляты,
Щоб на другый раз ны смилы
Пластунив тряматы.
Хоть на турках ужэ волю
Трохы й здоволнылы,
И ны щыслышь уже скилькы
Скризь их пэрэбылы,
А щэжь хочытця добратысь
До Хрыстопродавцив!
Що зминялы святу виру
На Турка й Гырманцив.
Послухалы Фырдынанта.
Ным-жэ й утишайтэсь;
Ну, мылосты вид пластунив
Вы ны сподивайтысь.
Кав. армия 22-й Куб. пл. б-н 3 я сотня.
М. П. Мурай


Козачкам
(Письмо с позиции)
Шлю вам з войны разумно слово,
Жинкы Кубанских козакив,
Бо вы там, кажуть, подурилы
И слухать сталы дуракив.
Ны стало дома чоловикив –
Ныма кому вас зануздать,
Старих батькив ны сталы слухать,
Богато дуже сталы знать.
Набралы в головы порожни
З гнылого запада идей
И вжэ зовсим ны сталы слухать
Старих, умниших вас людэй.
Хиба так роблять добри люды,
Як сталы дома вы робыть?
Чого ще й з роду ны бувало, -
Лавкы з товаром сталы быть!
У нас тэпер лыха годына,
Молытся б трэба, та робыть,
Сыдить, кудэлю дома прясты,
А ны готовэ портыть, быть!
Чего вас там черты мурдують,
Шо вы ны тыхо сыдэтэ?
Чи чорным хлибом вас годують,
Шо вы скандалыть идэтэ?
И що у вас там вздорожало?
Хлиб, слава Богу, свий истэ,
Своя скотына, масло, сало;
А для одэжи - лён росте!
Шерсти овэчои ны мало:
Як бы попрясты, та поткать. –
Одить и вас и нас бы стало,
Та ще було б шо и продать!
Гороху пропасть и квасоли,
Истэ вы з маким пырогы...
Якои ж вам ще трэба доли,
Мои голубкы дороги?!
Вам, мабуть, кружив ны хватае.
Або рызыновых калош,
Або ботинок з петелькамы,
Або помады для волос?
Вы ж чулы: - Бельгию розбылы,
Тэпэр там кружив не плытуть,
А их найбилыпэ там робылы...
Без кружив треба як-нйбудь.
Подорожала, правда, кожа,
Та що ж мы будемо робыть?
На всэ, голубкы, воля Божа,
Но тилько ны на тэ щоб быть!
Носить стареньки черевыкы.
Справляйте нови постолы,
Покы вернуться чоловикы
На вас робыты як волы.
Мы вже два рокы ось воюем
И хлиб ны кажын день имо,
Тай-то ны дуже-то горюем –
И ворогив своих бьемо.
А вы там з жыру, як кобылы,
По табуни пишлы гулять,
Богато шкоды наробылы;
За тэ вас можно б и.....ять.
И так пив-свита роздувае
На лыхо нам военный жар,
Й Кубань щэ масла пидлывае
В вылыкый мыровый пожар,
Размурдувалысь, роскрычалысь,
Ныначе бисы у ночи;
Сыдилы б там соби, тыхэнько,
Аж у куточку, на пичи.
Ны я вам батько, та Отаман,
Я вас бы скоро усмырыв!
Я б вам навидався у чуба,
Ны довго з вами говорыв!
На вас, голубкы-молодыци,
Та щэ на ваших баломут.
Ежови нужно рукавыци,
Або уздэчку, та хамут.
Вси магазины вы побылы...
Хиба розумни вы бабы?
Кому ж вы лыха наробылы? —
Та билын никому, як соби!
Штаб 5-й Кавказской казачьей дивизии
Казак И. Прийма

И. Прийме
(По поводу стихотворения «Козачкам»)
Я чув - козачек, брат, ругаешь,
Що сталы торговцив громыть.
А все ж, я бачу, ты не знаешь,
Хто их заставыв так робыть.
Не знаешь, як там им живетьця,
Яка им шана и прывит,
Не знаешь що, де й як береться,
Так слухай мий тоби отвит.
Ты, мабуть, слухаешь що пышут,
Та про козачек все крычать,
Тай всю выну на их звертають
И ты их хочеш по.....ять.
Ты их «кобылами» взываешь,
Що их «мордуют там греци»,
А думаю - ты добре знаешь,
Шо у кобыл е й жеребци.
Ты подывысь, як кочятятьця...
Носы як в гору пидняты...
Стари диды сидобороди,
Як будто справдишни орлы.
А там, дывысь, молокососы.
Не то щоб титкою назвать...
Боны носы к козачкам тягнуть...
От тых бы можно и ....ять.
Ты подывысь: - он ти, що гнутьця
Бояться як огня - войны,
Коло козачек так и вьютьця
О, справди с....сыны.
Не вси таки, того не думай,
Но е богато и таких.
Боны вже совисть потирялы,
Тай й других втягують у грих.
От тым в потылыци б заглянуть,
Та тришки б кудри ощипать;
Тоди й козачки прысмырнилы б,
Не сталы б здорово так гулять.
Та й так не вси воны гуляють:
В яких забыта голова –
То й спину ти не розгынають.
Там звистно - ны про кружева.
В якои диток пив-десятка.
То та не ходе в кружевах,
Не носе та платкив шевковых,
Не ма й ботынок на ногах.
Та день и ничь як рыба бьетьця,
Щоб диток чим було кормыть,
Хочь с горя гиркыми зальетця:
Не в мичь, - а треба всеж робыть.
Сама и паше, й жне и косе,
Сама й снопы у стиг кладе,
Сама й до дому сино возе,
Сама и прядыво пряде.
А с чим сама не совладае,
Сусида здума попросить,
А той - про гришне зативае.
Що жь тут приходытця робыть?
Повернетця соби, заплаче,
Та й впять иде сама робыть,
Бо те сама вже добре баче –
Не хто не прийде пособыть.
Колыж яка забуде Бога
(Чи довгож ий зийты з ума?),
То й зна вона, що е пидмога
И вже де робе - не сама...
Тий й попашут и покосють,
Тий и сино привезуть,
Тий й помады накупуют,
Тий й на кружево дадуть.
Таки то, звистно, як кобылы,
Гуляють з жыру в табуни,
Таким и викна часто былы,
Таки высилы й на плетни.
А то, що лавкы порозбылы...
Хибаж козачек в тим выныть,
Що все до того здорожылы,
Не можна ны за що купыть?
Хибаж козачки все те знають,
На що так цины пиднялы?
Воны що часто покупають,
То й цины звистни им булы.
Та не помаду ж покупали,
Не кружева, шоб их носыть.
В хозяйство кой чего не мало
Нужда заставила купыть.
Козачки ж Бельгии не знают,
Не знают де и сытьци тчуть,
Де й сирнычки преобритают,
Не знають де й нытки прядуть.
А бачуть те, що ти товары,
Що в лавках вже давно лежать,
И их дешевше продавалы,
Теперь же сталы кожу драть.
А лышных грошей у козачек,
И сам ты знаешь, що нема,
Воны и так вже закружылысь,
Що чуть не сходят из ума.
Ну й сталы косо вси дывытьця
На торговцив, як на вовкив,
А лыхо довго не барытьця:
Дойшло уже й до кулакив.
Та вжеж як то по Божий воли
Торговци кожу сталы драть,
То й не мынулы злой доли...
Кого ж и за що тут ругать?
Воно то тришки выновати,
Так не бабы, або диды,
А ти, умниши, головати...
Що допустылы до биды...
Ну, мабуть годи розмовляты,
Язык на лыхо роспускать
И на себе треба поглядаты,
Щоб ще й биды не напрохать.
Та тилько ни, козачек жалко!
Я бачив, як воны живуть,
А ж тошно - литом дуже жарко,
Воны ж самы несут весь труд.
И им не солодко бувае,
И так роботы через край,
А тут ще й чоловик ругае,
Ну хочь возьмы, тай помирай.
Я б так сказав: «мои голубкы!
Терпить трудитьця, та мовчить,
Тай знайте: в тяжкой разлуки
И нам тут не легенько жить.
Глядить, про Бога не забудьте,
Тай знайте: ваши мы мужья,
И до кинця нам вирни будьте,
То й не побьем вас из ружья.
Бой гирко ж як тому бувае,
Хто й так страдае у бою,
А тут щэ й жинка забувае...
Ой як клине ж вин жызнь свою.
Так, знайте ж те, козачки мыли,
Не забувайте козакив:
Терпить, як матери терпилы,
Не заробляйте кулакив.
И вжеж як прийдем мы до дому
Та взнаем, хто вас обижав,
То не мынетьця ж це никому,
Получе те - що заробляв».
16 августа 1916 г.
В. Добренко


Мысли пластуна про султана
Як Вельгельм зъявыв войну на мырну Россию,
То до себе попрохав Франца чудосию.
Щоб узять соби у рукы ввесь народ бэзпэшно,
И робыть нам усым мукы, карать безсердешно,
А потим ищей до их султан прычыпывся,
И на своих мырных грекив як собака въився.
Султан вже ны одын раз з пластунами дрався,
А дэ ще раз попробував, та впьять обирвався.
Султан думав як, Вельгельм йому обищався
Грошэй дать цилый мишок, за що и поклявся.
Но його клятьба була ны дуже правдыва,
Бо його верхня губа и давно брыхлыва.
Бо якбы вин був хрещеный и боявся Бога,
То йому була б всыгда щаслыва дорога.
А то вин тико и зна турка пидкупляе,
Та пластунам на перед усых выставляе.
Вельгельм баче, що Россия продае горилку,
Значыть треба ий зробыть з бузыны сопилку.
Себ-то будучи для того, щоб мы забавлялысь,
А Вельгельм из своим вийском у нас посылялысь.
А мы письню що почулы, та все прыдывлялысь,
Що вин хотив зхытрувать - вси гуртом смиялысь.
Як Вельгельм зъявыв войну, мы цэ всэ прыкрылы,
Помолылысь щыро Богу, вийсько зъедынылы.
Даже хто горилку пыв, й той став чоловиком,
Став на войну чыпурыцця, сияв свитлым лыком.
А про тую гориляку и думок нымають:
Вси думають про добро, врагив покоряють.
Турок був вже пид Батумом, та щось нывдалося,
Мабуть йому втерлы носа, щой тикать прыйшлося:
Гебэн з моря пидъизджав хотив тэж нашкодыть...
Того тоже налякалы, що прыйшлось отходыть.
И султанови теперь скризь идэ нывдача
Щой сказаты можу вправду - йому жысть собача.
У султана вийско голэ, босэ и голоднэ,
Воювать ни як ныхоче як времня холодна.
А нашого пластуна и мисяць пригрие.
Вин надинэ свий кужух и йдэ тико мрие.
А як идэ по горах де снигу багато,
Там вин носыть пры соби кырку та лопату.
Де проход йому вузькый - визьмэ розкопае
И для себе вин харчи легко прыставляе.
И николы наш пластун ни въчим ны горюе
Ще як турка визьме в плин и того годуе.
Бо в пластуна навсыгда хлиб святый ведецця,
А в горах всыгда вода - згынуть ны прыйдецця.
И так наши пластуны ни въчим ны скысуют:
Як ны хвате табаку - у туркив «купують».
А як ще чого ныхватыть и купыть ны за що,
Пластун пиде в турка вкрадэ - пластун ны лыдащо:
Пластун з голоду николы згынуты ныможе,
Вин помолыцця Миколи - той ему поможе.
17-й Куб. Пласт, батальон. Андриенко

Писня пластунив
пул. коман.
17-го Куб. пл. батальона

Гирко жыты пластунови
В турецький вкраини,
Нигдэ бидным прыхылыцця
Пры лыхий годыни.
У походи день и ничку
Всэ шукають турка,
Носыть «сыдора» вморывся,
А тут важыть бурка.
Проходылы из пив року —
Ны прыйшлось и бачыть,
Щоб хоть трохы пулеметом
Турка подурачить.
А теперь прыйшлы до турка,
Дэ вин заховався,
Но його було нывыдно,
Туман розстылався.
Но начальник наш був бравый,
На тэ ны внывае,
3 одным зводом пулиметив
Впэрэд выступав.
И командуе вин хлопцям:
«Дружно в бой готовтесь,
«Щоб зробыть гвалт голодраньцям
Вы гарненько вмовтесь!»
И гырои так зробылы:
Пулимет зпустылы
И туркмена до загыну
В окопах розбылы.
И тепэр туркмен тикае
В Трапызун поисты,
На бигу сухарь кусае,
Бо николы й систы.
Бо вже наши пластуны
Його покоряють
И подарки з пулеметив
Йому посылають.
И туркменови тикать
Прыйдэцця край свита,
Бо на турка пластун въився,
Будэ гнать до лита.
И туркмену тепэр трэба
Скорий давать тягу,
Бо вин добрэ вже понняв
Пластуньску одвагу,
А тут ще до нашых хлопцив
Хранцуз приблызывся
И на турка гирше всього
Як рыпьях вчыпывся.
Хранцуз тожэ з своим виськом
Узявсь ны на шутку,
Изжыма його до купы
Розбывае в шустку.
И туркмен тепэр гукае
«Каравул!», «рятуйтэ!»
Та всэ мылосты прохае,
Каже - «ны пустуйтэ!»
А пластун йому в гостыныць
Показуе «дули»,
Бо вже каже надоилы
Твои брыдки пули...
Отаки наши Кубанци,
Пластуны гырои,
Изхватылысь дуже в ранци
До бытвы новой.
Щоб туркмена впьять куражыть
Усым для забавы,
А для себэ щоб добуты
Козацькой славы.
Ст. Куго-Ейской, Куб. обл.
Нестр. старш. разр.
И. А. Андриенко
 
Про пластунив-Кубаньцив
Ой, годи ж вам журытыся, -
Пора перестаты.
Дождалысь мы, мыли братци,
Вид Царя, отрады.
По всим фронтам мав Вин мылость
Наказ учыныты,
Щоб увищо б то ни стало
Врагив скризь розбыты.
Дойшло ж до нас, до пластунив,
И нам прочиталы. –
Таку мылость мы вид Царя
Давно дожидалы.
И тут наш преславный гетьман,
Крутень, зибрав раду,
И повелив Блохинови
Даты туркам ладу.
Наступаты наказував
Нам на середыну,
Вербицькому ж с своим вийском
Зайты туркам в спыну.
Двадцать пьятого мы юня
У бытву летилы,
Тилько де ни де дубочки
Листьям шелестилы.
Тыхо, тыхо до окопив
Турецьких чвалалы
И без выстрилив заставы
У их позиймалы.
Не знав бидный гололобый,
Що над ным творытця,
И изволыв соби спаты,
Гарненько укрыться.
Основалысь гарно дротом,
Лежать отдыхають,
А пластуны пид окопом
Свита дожидають.
Ось и зоря. - Слава Богу,
Таки мы диждалы,
И кулеметы наши адьски
Зразу затрещалы.
Заохалы гаубыци,
Й пушки застогналы, -
И пужарь пиднявсь страшенный,
Землю выхром рвало.
Мы ж лежалы, тай ще дражным
«Як здоровья ваше?
Чи солодкы вам концервы
Кыдають до каши?
Чы спать туркы до утра вам?
Як там ваше дило?
Почухайте гололоби
Там-де не свырбило».
Колы тут крычыть постовый:
«А-ну, вперед, братци.
Перва й треття сотни прямо,
А друга по бальци».
Замоталысь гололоби,
Що робыть - не зналы,
Як ужарылы мы з ружжив
Тай «ура» кричалы.
Выкидают хлаки били,
Рукы пиднимають,
А пластуны крычать «ура»,
Й штыкамы вгощають.
Ще турецьки охвицеры
Штанив не надивалы,
А их просять: «Пожалуйте,
Що так довго спалы?»
Из тысячу, ачи й билыне
У плин их забралы:
3 тридьцять було охвицерив
И три генералы.
А бытых, та раненых –
Усю гору вслалы.
Там буллы арапы, туркы,
Тай добри булгары.
Энтыресно, чим то туркы
Втишали султана,
Як втикалы тодди вид нас
Из Борнокабана.
Воны, мабудь, сердешный,
Нас перелякалысь,
Во Куп-даги - яка гора –
И там не задержалысь.
Було зразу зупенылысь,
3 гаубыць нас стрилы;
Ну, их наши полководци
Обмануть зъумилы.
На другый день на розсвити
Мы й на гору здралысь,
Аж там - тилько их шинели,
И патроны валялысь.
А самы - давай Бог ногы –
Пяткы показалы.
Мабуть жарко там було им,
Бо й свыты бросалы.
Буде турок жахатыся,
Як пластун прыснытця,
И не влежить на постели,
А начнеть бисытця.
Клянить мисяцем султана,
Що слуха германцив, -
Сподивайтесь у Царьгради
Пластунив-кубанцив.
Позиция 22 бат. 3 сотня. М. П. Мурай
 
Пластун перед путешествием по морю
У шиснадцятому роци
Ихалы мы в Рызы,
Закололо усым в боци
Од морской хмызы.
Ны хотилось усым дуже
Ростатысь з Батумом,
Щой сказав я тоби, друже,
Аж язык став дубом.
Бо вже з туркменом война
Нам всым надоила,
Бо ны вдобная вона,
Всяк понняв додила.
А хоть быто булай вдобна
То хто есть ий радый,
Що для смерты ныподобна
Мабудь богарады.
Нагрузылысь в параход
И склалы вси вещи,
Як той в гости собыравсь
До своей тещи.
Брали коный, бралы ружжи,
Бралы чого треба,
Войдувалысь уси дуже,
Дывылысь до неба.
И каждый соби в души
Дуже молыв Бога,
Щоб пройшла всым на води
Щаслыва дорога.
Каждый выйде на палобу
И дывыцця в морэ,
И дывыцця вин на воду,
Щоб забуты горэ.
Бо як тикы про войну
Станэ епомынаты
И про свою симью ридну
Станэ миркуваты,
Що осталася далеко:
Хто их пожалие,
Як подумаешь про всэ,
Так аж сердце млие,
Що поихав на чужбыну
Далеку вкраину
И теперь уже за нымы
Скучив до загыну,
Що рукамы ны обнять
Очыма ныбачу
То разик важко здыхну
Щей гирко заплачу,
Що нивчим ны поможу,
Така моя доля.
Бо мы мабуть пырыдным
Дуже прогришылы
И за вси свои грихи
Його не просылы.
А як зустрилась война
Всяк з нас разрывывся,
Що булоб молыцця Богу
Та все опизнывся.
Бо як лыха нам ныма,
То мы вси гырои
И забуваемо про Бога,
Ждэм кары новой.
Отаки мы тепэрь вси
Гришни пэрэд Богом,
Пырыходем крути горы,
Очи лизуть рогом.
И. Андриенко

Дид и каминь
(Переклад из Галицийской байкы)
Ишов дид через дорогу,
Тай забыв об каминь ногу.
«И чого цей каминь тут,
Загорожуе всим путь.
И каличыть ногы всим, -
Вин не нужный тут зовсим».
Аж тут з Клымовои хаты
Выбиг пес: черный, кудлатый,
Та до дида! А дид в крык,
Хвать за каминь, и пес втик.
Кажда речь на свити,
Хочь мала и дрибна,
А людям все здасдя
И для них потрибна.
Ив. Ев. Мамай

Жайворинок
Жайворинок над окопом
Спива веселенько.
И на его дывлючыся,
Смиеться серденько.
Бачэ, чого мое сердце
Весело смиется!
Що писенька его чудна
Щыбытаньем зветься.
Що е в свити щэ такии,
В ци смутнии дни,
Що умиють ще спиваты
Весело писни.
Йм нема дороговизны,
Не страшна война.
Йм одно тилько и треба,
Щоб була весна.
Окопы. Ив. Ев. Мамай

Приветствую Вас, Гость!Приветствую Вас, Гость!
Вторник, 21.02.2017

Рейтинг@Mail.ru